Полуторачасовой доклад государственного секретаря Колина Пауэлла на совещании Совбеза ООН, в представлении США, - документ, исчерпывающе обосновывающий необходимость перехода к твёрдым действиям в отношении Саддама Хусейна. И не смотря на то, что Совбез сходу не принял практически никаких почти что важных решений (забран тайм-аут для осмысления информации, консультаций дипломатов со собственными правительствами и т. Д.), Пауэлл уже на следующий день на слушаниях в сенате заверил, что по ситуации около Ирака “мы приближаемся к эндшпилю, но даже это вопрос нескольких недель, но не месяцев”. Министр заморских дел Российской Федерации Игорь Иванов не отметает полномочия односторонних поступков USA, что “нанесет удар по интернациональным текстурам, внесет раскол в антитеррористическую коалицию”. Однако, мировое сообщество в ближайшей возможности навряд ли выработает общую сделку - кроме Российской Федерации, за политическое решение иракского упадка энергично выступают, например, Франция и Германия.
Последнее событие, свидетельствующее о неспособности самих участников НАТО прийти к консенсусу, разрешает почти всем наблюдателям сказать о упадке альянса как военно-политического блока. В то же время, эти все вопросы дискутировались и в Санкт-Петербурге на очень представительной интернациональной конференции “Российская Федерация и Организация Североатлантического договора в последствии Рима: возможности партнерства”. Она была устроена факультетом интернациональных взаимоотношений СПбГУ при содействии Информационного бюро НАТО в Столице и главного консульства USA в Санкт-Петербурге.
Упоминание саммита в Риме (май 2002 года) не ненароком: в последствии существа Совета Российская Федерация - НАТО, знаменитого как “двадцатка”, в значительной степени поменялся темперамент отношений нашей державы с НАТО. По версии ассистента главного секретаря НАТО Жана Фурне, “был замечен форум для диалога и совместной работы, дабы совместно, на равных искать неспециализированные точки соприкосновения”. Базой для совместной работы и уже официально именуют борьбу с терроризмом - основным вызовом сегодняшнего дня для интернациональной защищенности.
Но чтобы достичь желаемого результата НАТО, создававшееся практически полвека назад как центр противостояния СССР и странам Варшавского договора, обязано само значительно существенно. В условиях свежей действительности, олицетворяемой ужасными событиями 11 сентября, как акцентирует внимание директор Информационного бюро НАТО в Столице Рольф Вельберте, “от свежего зла не сумеют встать на защиту ветхие университеты”. Данное очевидная для всех правда.
Вопрос только в том, какие станут созданы выводы и способно ли НАТО, отрекшись от “инерционного мышления” в стиле морозной войны (о нежели каждый день говорит и ассистент главы Российской Федерации Сергей Ястржембский), эволюционировать надлежащим образом. Не обращая внимания на декларации о борьбе против терроризма как новое предназначение НАТО, его участники пока еще практически не выступили официально общим фронтом и вовсе не принимают интенсивного участия в процессе подготовки к армейским поступкам против Ирака.
Господин Фурне, однако, заверяет, что все 19 государств НАТО имеют, в общем, неспециализированную сделку в отношении Ирака, выявившиеся же на протяжении дискуссий разногласия прикасаются только “вопроса о времени начала армейской операции, но не сущности позиции”. В общем, “идет обычный процесс переговоров, и нет причин сказать о развале НАТО”. Принцип принятия решений на базе консенсуса говорят одним из принципиальнейших, кроме того, как объясняет господин Фурне, “НАТО - есть та структура, в рамках коей обсуждения вопроса имеют все шансы проходить на совсем большом уровне”.
Быть может, принимая во внимание данную специфику принятия решений, у USA, как думает Селеста Валландер, доктор наук Вашингтонского центра стратегических и интернациональных изысканий, “ни при каких обстоятельствах не было иллюзий, что НАТО станет принимать участие в войне с Ираком”. Дабы НАТО оказывается сразу вовлечено в войну, Ираку нужно будет, например, отправиться на абсолютно сумасшедший шаг и совершить нападение на соседнюю Турцию - тогда уже включится ст. 5 Устава НАТО, и альянс обязан станет выступить на защиту собственного участника.
К слову, очень скептично рассматривает возможности участия НАТО в армейской операции против Ирака и глава Комитета по интернациональным делам Государственной думы Владимир Лукин. На его взор, показательно, что в период антитеррористической операции в Афганистане USA “практически подчеркнуто категорически отказались от применения большей части натовского потенциала”. Отчего USA, практически постоянно считавшиеся фаворитом в Североатлантическом альянсе, сейчас в борьбе с терроризмом планируют прежде всего на собственные силы?
Имеется объяснение данному феномену и у председателя Международного комитета Совета Федерации Михаила Маргелова. В своем твёрдом и темпераментном концерте на конференции он напрямик объявил: “Европа живет еще во всем мире до 11 сентября”. Отсель у европейцев, кои, к превеликой радости, пока избегали соприкосновения с более ужасными проявлениями терроризма (в Европе “не рвануло, как в Вашингтоне, Нью-Йорке или же Столице”), и сохраняющееся непонимание ситуации на Кавказе, многократные диалоги - дескать, Российская Федерация “дурно проявляет себя в Чечне”.
В то же время, думает господин Маргелов, Совет Российская Федерация - НАТО в идеальном варианте имеет возможность стать лабораторией по выработке свежих раскладов борьбы с сетевыми транснациональными организациями, что во много раз не простой прошлого противодействия определенным странам. Любопытно, что за последний месяц фактор борьбы с терроризмом играется в публичном сознании все громадную роль.
Стоит отметить по приведенным доктором наук, деканом факультета интернациональных взаимоотношений СПбГУ Константином Худолеем этим социологического изыскания, 75% петербуржцев источником опасности именуют терроризм, конкретно же в Североатлантическом альянсе исключительно 1% опрошенных видит опасность. Через призму терроризма принимаются и отношения с иными странами - в следствии более высокий негативный потенциал имеет Грузия, а из числа государств, оказывающих Российской Федерации содействие, лидируют USA и Великобритания! Неоднозначно оцениваются и возможности увеличения числа членов североатлантического альянса на Восток в последствии решения саммита в Праге в начале ноября 2002 года о способе семи свежих участников, в том количестве Эстонии, Латвии, Литвы.
Официальная русский дипломатия относится к данному отрицательно, ее не может не волновать выход в свет границы с странами, пребывающими в военно-политическом блоке, где не присутствует Российская Федерация. Советник МИДа Российской Федерации Александр Алексеев уверен, что данное “не усиливает предсказуемость у наших границ”, особенно что образуются трудности с ратификацией вступающими в Североатлантическом альянсе странами договора о вооруженных силах в Европе.
(Однако, отвечая на вопрос “ПЧП”, господин Фурне заверил, что оснований для боязни нет - прибалтийские страны должны станут соблюдать все подряд соглашения и контракты). В этот момент высказываются в полной мере аргументированные мониторинги, что увеличение числа членов североатлантического альянса станет в одно и тоже время усиливать аморфность данной организации, все наиболее превращая ее из армейского блока в “политический клуб”, и в следствии НАТО имеет возможность стать, по выражению г-жи Валландер, какой-то “оболочкой”, “пустующей раковиной”.
Необходимо учесть и то, что рвение в Североатлантическом альянсе восточноевропейских и постсоветских стран имеет и мощные психотерапевтические посыла. Для них членство в североатлантическом альянсе - символ интеграции в европейское сообщество, признания собственного соотношения европейским демократическим стереотипам. К слову, как раз исходя из этого обычно “неприсоединившаяся” Финляндия не имеет катализатора примкнуть к НАТО.
Как нам сообщает врач Тапани Вааторанта, директор Финского университета интернациональных взаимоотношений, Финляндия, и так которых являются с 1995 года участником ЕС, в отличие от республик Прибалтики, входивших в СССР, не видит в лице Российской Федерации угрозу. А на что во отношениях с НАТО имеет возможность рассчитывать Российская Федерация? Фактически, военное совместная работа, как считают аналитики, вряд ли в ближайшей возможности окажется настоящим и важным для Российской Федерации. В отличие от сотрудничества с “политическим НАТО”, которое имеет возможность рассматриваться в широком контексте интеграции Российской Федерации в европейское сообщество и крупную экономику, подготовки к предисловию в ВТО и т.
Д. Главное, дабы все заинтересованные стороны, декларируя совместная работа в свежем формате, не злоупотребляли унаследованными из минувшего стандартами и предубеждениями… Игорь АРХИПОВ.